03 ноября 2019. Мой блог здесь, на этом сайте не имеет своей предыстории. У других она есть. Оба дневника, в ЛиРу и в Dreamwidth, восходят к старому дневнику на Ярушке. Начиная вести записи в новом месте, я хотел немножечко дистанцироваться от прошлого, уделяя больше внимания происходящему в настоящем. Но это отнюдь не означает, что исчезла потребность в перечитывании старого. Не для генерации новых идей в процессе рефлексии, а как материала для сопоставления с сегодняшним днем. Поэтому новизна моего дневникового блога не предполагает отказа от цитирования старых заметок, хранящихся на других ресурсах, равно как и собранных в архиве документов. Но это именно цитирование, цитирование, слегка отстраненное, а отнюдь не поток воспоминаний, изобилующий всевозможными повторами и ассоциациями. Взгляд на события и мнения с иной точки зрения. Отдельные фрагменты прошлого в ином ракурсе, нанизываемые на нити совершенно новых путей, новых, стилистически иных ожерелий жизненного опыта.
05 ноября 2019. На сайте открылась FB-гостиная:
07 ноября 2019. В последних числах октября появилась замечательная на мой взгляд заметка Егора Станиславовича Холмогорова о “тьмутараканском профессоре”. Собственно говоря, само выступление Гасана Гусейнова, которое послужило поводом для написания этой заметки, не столь интересно как реакция на него. Перед нами текст, а не какая-то речь, где-то перед кем-то сказанная. Текст, который можно неторопливо читать, в который можно вдумываться, который можно анализировать. И поскольку я отношу себя как и Егор Холмогоров к консерваторам, для меня было очень важно подойти к его заметке всерьез. Наверное, чуть позже я выложу свой подробный анализ, который в общих чертах готов. Сейчас же я хочу обратить внимание на один предельно частный момент, которыми холмогоровский “Тьмутараканский профессор” изобилует (наверное, поэтому его так интересно читать). Речь пойдет о фразе, в которой дается оценка написанной в свое время Гасаном Гусейновым книге об Аристофане. Книги бывают разные, написаны они разным слогом и предназначены для разного читателя. Есть литература научная, выдержанная в академическом стиле, есть популярная, есть беллетристика. Причем популярная популярной рознь. И я не уверен, что в одной книге можно совместить все возможные стили популярного изложения. Это, например, означает, что книг об Аристофане должно быть много. И вот здесь возникает вполне закономерный вопрос: возможно ли в популярном литературоведении, равно как в искусствознании, или же в книге на историческую тему философствование. Если возможно, то мы отдаем себе отчет, что его язык – это отнюдь не язык современной излишне позитивистской академической науки. Чтобы убедиться в этом, достаточно, например, сопоставить книги Б.А.Рыбакова и Л.Н.Гумилева. Но имеет ли подобное философствование действительно свой собственный язык? Наша отечественная традиция, ярким представителем которой является А.Ф.Лосев, говорит, что да, такой язык со своей особой терминологией возможен. И эта терминология не только не дистанцируется от нашей речи, но следуя древнегреческим прототипам той эпохи, когда философия еще только возникала, проникает в нее. При этом, конечно же, не все способны и не все склонны выражать свою мысль простыми словами, попутно вводя еще только формирующуюся философскую терминологию, как это делал Сократ в пересказе Платона. В зависимости от эпохи на наше философствование оказывают влияние различные веяния жизни. В эпоху Плотина это был гностицизм как целостное культурное явление, в современную – академическая наука со своим языком и мышлением. Можно ли считать это влияние “химерообразующим”? И да, и нет. Опасность возникновения культурно-языковых химер наличествует, но опыт показывает, что их можно и избежать. И все зависит не от авторского владения языком, скажем так, не только от него, но в гораздо большей степени от того, как в голове автора соотносятся наука, ее популяризация, философствование и реальная жизнь, а в языке лишь выражаются эти представления. Я хочу сказать, что заумь зауми рознь. Одно дело – искусственная “герметизация” речи, почти закодированная эзотеричность, подчас скрывающая за собой, за причудливой словесной эквилибристикой реальное отсутствие содержания, другое – невосприятие того, о чем говорит автор, по причине духовной лености читателя и его нежелания по-настоящему вдумываться в слова. И при анализе, с чем же мы реально имеем дело, нельзя забывать, что палка всегда о двух концах и между белым и черным есть бесконечное количество оттенков в той или иной степени серого. Процесс понимания в равной степени зависит и от понимаемого, и от понимающего.
А в заключение очень интересный, на мой взгляд вопрос, а почему сам Егор Холмогоров не профессор? Поскольку на всю его критику оппонента в “Тьмутараканском профессоре” можно ответить, перефразируя И.В.Сталина: “Других профессоров у меня для вас нет”.
P.S. Чем мне еще нравится заметка Егора Холмогорова, так это попыткой обсудить целостно стиль жизни и атмосферу позднесоветской эпохи с возможным выходом в этом анализе на эпоху нынешнюю. И здесь полифония оценок неизбежна, ведь для кого-то и А.Ф.Лосев – “конструктивист”, поскольку эпоха неизбежно откладывает свой отпечаток и на стиль философской мысли, и на ее язык. Но, наверное, об этом как-нибудь в другой раз.
10 ноября 2019. Еще раз, вдогонку, о нашей профессуре: среди учеников Алексея Федоровича Лосева не только Гасан Чингизович Гусейнов, знакомясь по ходу дела с последними высказываниями которого во французском блоге, я даюсь диву все больше и больше, но и Сергей Сергеевич Аверинцев, и Виктор Васильевич Бычков, и Валентин Валентинович Асмус. Одно неудачное высказывание конкретного лица, получившее широкий резонанс и высветившее имеющиеся проблемы – повод призадуматься, неторопливо и обстоятельно проанализировать все имеющиеся факты, методично и тщательно разобраться в ситуации, а не рубить сплеча под девизом “Канта на Соловки!”
На мой взгляд, хочу это подчеркнуть, важно не предаваться негативным эмоциям, вполне объяснимым, если учесть остервенение, с каким лилинаци (лица либеральной национальности) защищают свое “неотъемлемое право” срать нам на голову, и не основываться на них при выработке плана действий, выработке, требующей обстоятельности, хладнокровия и методичности. И начать, я думаю, надо с осознания того, что создание системы национальной безопасности в противоположность безопасности государственной – прерогатива нации, а не государства, и в разработке этой неформальной системы, основанной на взаимном доверии, должны принимать деятельное участие философы и учёные.
Поделиться в Диаспоре*:
